?

Log in

lacerta23
13 March 2009 @ 02:01 pm

Дома, в любое время – утром, вечером, в полночь - я сажусь и пью чай. Открываю дверь, откладываю все дела на потом, скидываю куртку и сапоги, бегу на кухню к спасительной красной кнопке. Наверное, если посчитать, сколько времени тратится на ритуал чаепития, то у меня получится, как минимум, одни сутки в неделю. А может и больше. Надо посчитать…

Есть в этом, на первый, близорукий взгляд, определенная безысходность и бесцельность, предлог отвратить приближение неприятного, но обязательного и поэтому гнетущего и вызывающего естественное чувство протеста: дел  и делишек, накопившейся бытовой рутины и важных, безотлагательных рабочих заданий, новых ссор (потому что, когда мирятся - идут всем гуртом за один стол засвидетельствовать достижение консенсуса).

В противовес японской «та но ю», где в полумраке, в полном молчании, на белоснежной скатерти в ковше взбивается бамбуковой метелкой драгоценный чайный порошок, мы зажигаем свет, (иной даже включает телевизор для пущего уюта), заводим беседу с теми, кто сидит рядом, и наблюдаем безмолвный танец чаинок (если вы, конечно, не любитель «пакетиков»), а когда они опадают, взбалтываем ложкой, чтобы снова и снова стать зрителем нового, неповторимого спектакля.

Что, если не получил бы Михаил Федорович в таком далеком 17м веке четыре пуда скрученного, отборного, трудолюбиво собранного на монгольских плантациях чайного листа?! Согретый солнцем кустарник, иссушенный до черно-зеленого цвета, с ароматом теплых краев мы заливаем кипятком покруче и приправляем кружком лимона – любим  солярные символы (пережиток древнего языческого культа почитания солнца). И пьем. С молоком, сахаром, медом, бальзамом, вареньем, тортами и конфетами, с чем угодно, позвякивая ложкой, разбавляя водой и «подливая кипяточку», из чашки, блюдца, стакана в железнодорожном резном подстаканнике. Как же хорошо и безмятежно становится на душе! Но вот пустеет сосуд и снова наваливается груз житейских забот, который отодвинет только новая чашка. И временами кажется, что весь смысл существования кроется в этом бесконечном круговороте - от закипания воды до последнего, с шумом втянутого вместе с многовековой мудростью чаелюбов, глотка золотого напитка.  


 
 
lacerta23
24 October 2008 @ 10:07 pm

Хорошо быть маленьким ежиком в осеннем лесу. Чувствуешь, еще остался запах грибов. Идти по заплеванной мокрыми листьями тропе, чтобы разъезжались лапы, и был холодный нос. Собрана брусника, голые кусты ее напоминают о былой щедрости природы. А в норе сухо и тепло, сопит ежиха. Лес засыпает, и мы будем спать вместе с ним до весны, до того, как отцветут первые подснежники и сойдет снег. Вечер тих, только дятел стучит вдалеке на опушке. Я крадусь к дому, мимо собачьей будки, к блюдцу с молоком, заботливо приготовленным последним дачником. Окна домов уже заколочены, они тоже проснутся к весне и жизнь в них закипит, загудят как ульи поселки. Садовые розы с тонким ароматом шиповника с медом роняют лепестки, чтобы надолго укрыться под еловыми ветками. Воздух в ноябре становится прозрачнее и тише, он еще не так звонок, как декабрьское утро, но есть в нем особенная светлая печаль, сравнимая с патиной на золотой раме. Хочется пить эту тишину, растворяться в ней, становится сопричастным новому в умирающем, и это дарит ощущение свободы и смирения перед неизбежным в надежде на будущее. Здесь нужно схватить мгновение, когда осень внутри тебя и держать его крепко, насадив на иголки, а потом свернуться клубком, прижаться к ежихе и ждать чуда. Как же все-таки хорошо быть маленьким ежиком в осеннем лесу.


 
 
lacerta23
15 October 2008 @ 10:35 pm
Каждое утро начинается с электрички. Сегодня (уже второй раз за последние две недели) на платформе мертвец. Люди убыстряют шаг, чтобы скорее миновать это печальное зрелище. Никто не знает как умер этот человек, и будет ли кто-то лить слезы по поводу его кончины. Хмурые менты загружают тело в тамбур, упаковывают в синий полиэтиленовый пакет и везут на Финляндский, куда уже вызвана труповозка. У каждого, кто садится в вагон откуда-то из глубин души (из области бессознательного) поднимается к горлу животный страх смерти и на полдня(не больше) людей охватывает задумчивость, размышления о тщете этого мира и собственной недолговечности.
Я вместе со всеми пробраюсь в вагон: простите - ничего, не страшно - аапхчхи! - будьте здоровы - постараюсь- вы не потеснитесь? - конечно-конечно...Почему мы начинаем задумывать о других, проявляем заботу и внимание в случаях исключительных, которые выхватывают нас из рутины повседневности? Двадцать минут - мой путь, стукоколесная мелодия сквозь морось и туман рассвета нового дня. Я вспоминаю изречение кого-то из средневековых фыилософов, который утверждал, что смерти бессмысленно бояться, ведь, когда мы живем - ее нет, а когда умерли - нас нет, и переход между тем и этим миром для нас призрачен и аболютно безболезнен.
Вы когда-нибудь задумывались, почему и с какого момента человек начинает бояться смерти? Психологи говорят, что такое осознание приходит к ребенку в возрасте 4-5 лет и на этом этапе важно найти нужные слова, чтобы не навредить хрупкой психике своего чада. Бубушка моей мамы успокаивала ее: "Когда ты подрастешь, обязательно изобретут лекарство от старости." И человечество и вправду до сих пор верит в эту наивную иллюзию, ищет средство продления жизни и эликсир вечной молодости, отказываясь принимать с христианским смирением неотвратимость приближающегося конца.  Даже в пресловутом Контакте на вопрос "Как бы вы хотели умереть?" подавляющее большинство (хотя встречаются и очень забавные версии) отвечает, что, в общем-то, умирать-то и не планируют. Поэтому проходя мимо мертвого голубя, многие из нас передергивают плечами, сбрасывая это знание, которое мурашками бежит по спине, оставляя его на потом, когда придет время.
П.С: У Генри Миллера неоднократно встречается мысль о том, что настоящего нет. Да-да, именно так. Мысль, слово, звук - все это не сейчас, а уже в прошлом. Есть только то, что впереди и позади нас, но только не настоящее. Время вокруг и жизнь вокруг, только чаще всего мы оставляем их без внимания.
 
 
lacerta23
02 October 2008 @ 08:08 pm
Школу я закончила не так давно и  воспоминания еще довольно свежи. В наши головы вбивали мудрое-доброе-вечное, но вот чего не было точно, так это политинформаций про толерантность. Сегодня все больше говорят о межнациональной терпимости и уважении к выходцам из ближнего зарубежья. Вопрос дискуссионный и неоднозначный. Впрочем, замалчивать все увеличивающиеся (вместе с потоком гастарбайтеров, иммигрантов, нелегалов и прочей низкоквалифицированной рабочей силы) проблемы, как считают многие, еще губительнее. В сентябре во многих школах прошли уроки толерантности, на которых учителя зачитывали по бумажке спущенный сверху проникновенный текст о любви к ближнему и прочей,актуальной во все времена, чепухе. Тема терпимости не обошла стороной и родительские собрания - ведь, почву зондировать нужно по всем направлениям. Неизвестно, о чем уж там за закрытыми занавесками беседовали со своими чадами обеспокоенные родители, но после всей этой информационной атаки, ученики, которые прежде мирно играли в школьных коридорах и были заняты обсуждением одноклассников, стали на кулаках выяснять кто в школе хозяин, у кого больше прав и кто кому должен кланяться и уступать дорогу. А. может, не стоило вообще этот вопрос поднимать? И не задумывались бы дети над тем, что те у кого другой цвет кожи, разрез глаз или вероисповедание являются людьми второго сорта. И если сейчас в ход пошли кулаки, то что будет лет через пять? Хочется верить, что все эти вопросы не риторические и наша общественность найдет на них адекватные(любимое слово нашего президента) ответы.
 
 
lacerta23
27 September 2008 @ 11:23 pm

Метро (это моя больная тема). Людские потоки заставляют маневрировать, уклоняться от толчков и локтей. Наскакиваю на дамочку. У нее из рук выпадает книжка. Извиняюсь, мол, ненарочно. Смеряет меня полным презрения взглядом, поднимает свою Донцову, мгновением позже исчезает в месиве человеческой плоти, спешащей по своим важным, и не очень, делам. Наверное, мне никогда не понять тягу «некоторых» (не знаю многих или нет) к бульварным романам и дешевым детективам. И почему есть Минздрав, который блюдет наше физическое здоровье, а Культздрава, который бы отвечал за духовное, нет? Все-таки МинКульт с этим явно не справляется.

П.С: А ведь у нас еще и Росохранкультуры есть!


 
 
Current Mood: cynicalcynical
 
 
 
lacerta23
26 September 2008 @ 12:09 am

Маршрутка. Конечная   -  станция метро Черная Речка. Залезаю (по-другому в это ТС не попасть), расплачиваюсь, устраиваюсь поудобнее, включаю Uriah Heep. Кроме меня в маршрутке еще 2 женщины и водитель – джигит, по-русски не бельмеса. На остановке открывается дверь, вваливаются двое, хорошо подвыпившие, втаскивают какие-то баулы. Едем дальше. Говорят громко. Любопытство берет верх – вынимаю наушники и прислушиваюсь. Один, прижав к уху трубку мобильника, пытается объяснить свое местонахождение и, пересыпая речь отборным матом, вопрошает водителя: «Где едем, начальник?». «Начальник» молчит как партизан в плену у немцев, и тогда этот колоритный кадр выдает примерно следующее: «Слушай сюда! Мы где-то на границе России с Белоруссией». И тут мне стало стыдно за свою незаслуженную пятерку по географии.

 


 
 
Current Mood: cheerfulcheerful
 
 
lacerta23
25 September 2008 @ 11:53 pm

Графика: черновое, оттенки серого. Сегодня у меня нет цветов. Я от них отказалась. Чего проще – поменял настройки и порядок. Я иду по улице и вижу, как серый прохожий ведет свою серую собаку, и серые машины стоят в серых пробках. Вдруг ребенок дарит мне улыбку-радугу и все вокруг вмиг становится цветным. И я отправлюсь в Таврический сад, и набираю целый карман желудей (гладких и приятных на ощупь), и кидаю уткам хлопья вчерашнего батона. И мне хорошо.

 

 


 
 
Current Mood: calmcalm
 
 
lacerta23
Индустриальный романс

Мы - дети века
богатого на катастрофы.
Мы - дети лета
в городе мертвом до срока.
Где полиэтиленовый дождь и обрывки макулатуры
летают так близко к лицу
и падают наземь
слагаясь в ноты неведомой партитуры.

Наши глаза отвыкли уже от стеариновой глади.
И, Бога ради, не надо нам говорить о благах
цивилизации. Тонкая нить
нас скрепляет.
Мы с тобою как два нервных комка,
и моя рука
давно не ищет с твоею встречи
в темноте, где запах острее, слух резче.

Нас с большим опозданием
накрыл альков нового мироздания.
И мы не успели сменить коней.
Поэтому давайте смелей
глядеть в зев пропасти века,
который не для человека,
а для станка.

Мы с жадностью ловим и тиражируем чужие идолы
и идеалы, которые нам нагло выдали
за образец подражания. И на карте страны
уже лик не Господа, а сатаны...

Не той ковровой дорожкой
мы держим путь.
(А, может, он держит нас?)
В оковах экономической пользы,
печатью риторической муки
осенившей чело твое и мое.
Мы отвергли целесообразное бытие
и выгоды узы.


Конечно, не нам отвечать
перед временем, а следующим:
оскверняющим и верующим,
которые без сознания и без осознания
тайны проложат пути по дорогам,
куда мы боялись ступить.
К порогам
святилищ новых богов эволюции
и прогресса. Умирая от стресса,
будут просить контрибуций и индульгенций,
французских портьер и стульев венских.

Но пока только мой век
стоит на грани отчаяния
и с видом скучающим смотрит как новый
субъект социальной системы
чеканит шаг.
Застарелая аневризма веку мешает дышать
и слушать биение массы сердец
в клокочущем чреве природы.
Века, народы
истории мертвой рукою
цепко ведут нас на отпевание в церкви
времени...

 
 
lacerta23
Опять. Сегодня ночью. И так каждую ночь. Снова и снова. 11й этаж. Вы знаете как хорошо слышно каждое слово на 11м этаже ночью при открытой форточке? А я знаю. И если бы это была лекция о поэзии Бродского, то я бы не роптала, а прильнула бы ухом к фрамуге окна и в благоговейном трепете ловила бы звуки незнакомого голоса... Но, как можно предположить, в 4 часа утра молодежь - наше светлое (если не сказать скверное) будущее, вряд ли ведет беседы о высоком. Такие витиеватые конструкции, словесные комбинации и колоритные метафоры не снились ни одному сапожнику из деревне Малые Пупыри! Срываясь на крик, хриплыми голосами под звон бьющегося стекла порожних пивных бутылок мальчики и девочки (иногда только мальчики или только девочки) подолгу выясняют отношения сопровождающееся, как правило, дракой. Еженочно происходит новая драма, маленькое представление, молчаливым и покорным зрителем которого являюсь я.
Звуки города кого-то пугают, кого-то,напротив, влекут, каждую секунду мы ловим пульс мегаполиса в собачьем лае, реве мотоциклов, обрывках фраз, рингтонах телефонов и биении собственного сердца. Город жив. Он живет пока горят его фонари, пока манит неон реклам охваченных неутоленной жаждой консьюмеризма людей, пока работают двигатели автомобилей, пока по крышам бегают лядащие питерские кошки. Но иногда так хочется зажать уши, чтобы в них звенела спасительная тишина...
П.С: А еще у меня перед окном круглые сутки орет сигнализация чьей-то машины (да-да, и ночью тоже). Громко. Долго. Вот уже лет 5.
 
 
lacerta23
Какой раз зарекаюсь идти на спектакль не прочитав сперва рецензии  и отзывы критиков, хотя для чистоты восприятия это, может быть, и полезно. Впечатление неоднозначное - Шекспира в постановке угадать сложно, но можно. Несмотря на отсутствие классических костюмов и декораций Британии средних веков, нам предложили контрастное, как и сами характеры героев, решение интерьера - черное и белое. Полифоничность самой пьесы позволила постановщикам расставить акценты так, чтобы не исказив содержания придти к новому пониманию вечных проблем. Не отстает от содержания и форма, которая занимает зрителя ничуть не меньше: белые перекрещенные балки на стенах, сама черная сцена, напоминающая помост для казни, ну и ,конечно, костюмы героев (а временами и их полное отсутствие, что, впрочем, не шокирует публику). Лаконичность и, можно даже сказать, аскетичность убранства сцены контрастирует с актерской игрой - харизматичные Лир и Шут, самоотверженный Кент, амбициозная и жестокая Гонерилья в исполнении Лизы Боярской - делают спектакль незабываемым! Человек как самость предстает перед зрителем обнаженным, без скорлупы, каждый персонаж одинок в своей драме. Проблема взаимоотношений отцов и детей здесь отходит на второй план, тогда как в свете софитов виден человек - отродье, которое создала природа; и как бы не пытались герои, скованные узами ненависти, которые держат их гораздо крепче, чме узы любви, разорвать эту связь и остановить нарастающий темп всеобщего падения, неминуемо ведущего к трагедии, они не в силах его превозмочь - так в финале пианино начинает играть без посторонней помощи, обозначая этим неотвратимость жестокого наказания. Несмотря на противоречивые чувства, которые вызвала постановка - она не может оставить равнодушшным. Я бы советовала посмотреть этот спектакль тем, кто не боится современных постановок, оригинальных и аутентичных решений и открыт для волспрития искусства постмодерна.